Глава 76. Интерлюдия с исповедью: Необратимые издержки

Рианна Фелторн спускалась по ступеням из шершавого камня, скреплённого грубой известью. В промежутках между редкими светильниками она поднимала над головой палочку с горящим Люмосом.

Она дошла до пустой пещеры в скале с несколькими уводящими во тьму боковыми проходами. Пещера освещалась лишь светом старинного факела, который вспыхнул при входе Рианны.

Больше здесь никого не было, и после нескольких минут нервного ожидания она начала трансфигурировать мягкий диван такого размера, чтобы два человека могли на нём усесться, а может быть, даже прилечь. Куда проще было бы создать простую деревянную табуретку — она могла бы сделать её за пятнадцать секунд, но… ну…

Даже когда трансфигурация была завершена, профессор Снейп так и не появился, и она уселась на диван с левой стороны. В груди бешено стучало сердце. От ожидания Рианна почему-то нервничала всё сильнее и сильнее.

Она знала, что это их последняя встреча.

Последняя встреча перед тем, как все эти воспоминания будут стёрты, и Рианна Фелторн с удивлением обнаружит себя в таинственной пещере, не понимая, что происходит.

Чем-то это напоминало смерть.

В книгах говорилось, что правильно наложенное заклинание Обливиэйт безопасно, ведь люди всё время что-то забывают. Люди спят, потом просыпаются и не помнят своих снов, а заклинание даже не создаёт сколько-нибудь сильных обрывов реальности — лишь краткий миг дезориентации, как будто вас отвлёк какой-то громкий звук, а потом вы не смогли вспомнить, о чём только что думали. Так было написано в учебниках, и потому Министерство полностью одобряло чары Забвения для любых одобренных им целей.

И тем не менее, эти мысли, мысли, которые были у неё в голове прямо сейчас… Скоро их не будет. Она думала о будущем, и получалось, что эти мысли некому будет додумать. Даже если в ближайшие минуты ей удастся найти концы всех мысленных ниточек, всё равно ничего потом не останется. Не об этом ли размышляют люди, зная, что через минуту они умрут?

Послышался приглушённый звук шагов…

В пещере появился Северус Снейп.

Его глаза устремились к сидящей на диване девушке, и на его лице мелькнуло странное выражение. Странное, ибо оно не было ни сардоническим, ни сердитым, ни холодным.

— Спасибо, мисс Фелторн, — тихо сказал Снейп, — вы очень предусмотрительны.

Профессор зельеварения достал палочку и произнёс привычные заклинания для обеспечения секретности, затем подошёл к трансфигурированному дивану и тяжело уселся рядом с ней.

Теперь её пульс бился сильно уже совсем по другой причине.

Она медленно повернулась, чтобы посмотреть на профессора Снейпа, и увидела, что он запрокинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Но он не спал. Его лицо выглядело натянутым, напряжённым, и на нём была видна боль.

Внезапно она поняла, что ей позволено это увидеть лишь потому, что вскоре она ничего не будет помнить, и что никому прежде не позволялось видеть профессора Снейпа таким.

Лихорадочный диалог в голове Рианны звучал примерно так:

Я могу просто наклониться и поцеловать его — Ты совсем выжила из своего крохотного ума — У него глаза закрыты, спорим, он не успеет остановить меня — Спорим, пройдут годы, прежде чем кто-то найдёт твоё тело…

Но профессор Снейп открыл глаза (к её внутреннему разочарованию и облегчению) и произнёс уже более обычным голосом:

— Ваша оплата, мисс Фелторн, — из складок мантии он достал рубин, огранённый по стандартам Гринготтса, и протянул ей. — Пятьдесят граней. Я не буду возражать, если вы их пересчитаете.

Она протянула дрожащую руку, надеясь, что Снейп вложит рубин прямо в её ладонь и она сможет почувствовать прикосновение его пальцев…

Но Снейп лёгким движением просто уронил рубин ей в руку, а потом снова запрокинул голову на спинку дивана.

— Вы вспомните, что нашли его на полу этой пещеры, куда вы пришли, исследуя замок, — сказал Снейп. — И так как никто вам не поверит, вы подумаете, что деньги лучше всего положить в отдельный сейф в Гринготтсе.

Наступила тишина, нарушаемая лишь слабым треском факела.

— Зачем… — спросила Рианна Фелторн. Он знает, что я это забуду. — Зачем вы это сделали?! Я хочу сказать… вы попросили сообщать вам, где будут хулиганы, и кто именно, но не сообщать, будет ли там Грейнджер. И я знаю, как работает Маховик времени — если вы хотели сделать так, чтобы Грейнджер оказалась там, вам нельзя было знать заранее, что она туда пришла. И потому я пришла к выводу, что именно мы говорили ей, куда идти. Ведь это были мы, не так ли?

Снейп молча кивнул и снова закрыл глаза.

— Но, — продолжила Рианна, — я не понимаю, зачем вы ей помогали. А теперь… после этой сцены с Грейнджер в Большом зале… Я вообще ничего не понимаю.

Рианна никогда не считала себя особенно хорошей. Она не обращала особого внимания на споры вокруг Солнечного генерала. Но каким-то образом, помогая Грейнджер сражаться с хулиганами, Рианна… привыкла думать, что её действия помогают стороне добра, и привыкла думать, что и она сама находится на стороне добра. И обнаружила, что ей это в самом деле нравится. С этой мыслью тяжело было расстаться.

— Почему вы так поступили, профессор Снейп?

Снейп покачал головой, его лицо напряглось.

— Вы не хотите…. — запинаясь, спросила Рианна. — Я хочу сказать… Пока мы тут… Вы не хотите о чём-нибудь поговорить?

Кое-о-чём она и сама хотела бы сказать, но она не могла заставить себя произнести эти слова.

— Есть одна тема, — ответил Снейп после паузы. — Если вам интересно, мисс Фелторн.

Глаза профессора по-прежнему были закрыты, и потому она не могла просто кивнуть. Её голос чуть не сорвался, когда она заставила себя сказать «Да».

— Вы нравитесь юноше из вашего класса, мисс Фелторн, — сказал Снейп, не открывая глаз. — Я не стану называть его имя. Каждый раз, когда вы проходите мимо, и когда он думает, что вы не смотрите на него, он не сводит с вас глаз. Он мечтает о вас и желает обладать вами, но он никогда не просил у вас даже поцелуя.

Её сердце забилось ещё сильнее.

— Пожалуйста, скажите мне честно, мисс Фелторн. Что вы думаете об этом юноше?

— Ну… — она путалась в словах. — Я думаю… Даже ни разу не спросить о поцелуе… Это…

Грустно.

Просто слишком жалко.

— Слабость, — завершила она дрожащим голосом.

— Согласен, — сказал Снейп. — Но, предположим, что тот юноша прежде помогал вам. Почувствуете ли вы себя обязанной, если он попросит о поцелуе?

Она резко набрала воздух…

— Или вы подумаете, — продолжил Снейп, по-прежнему не открывая глаз, — что он просто назойлив?

Слова впивались в неё, как нож, и она не смогла удержаться от судорожного вздоха.

Глаза Снейпа резко открылись, их взгляды встретились.

Затем профессор Зельеварения начал смеяться, короткими печальными смешками.

— Нет, речь вовсе не о вас, мисс Фелторн! — сказал он. — Не о вас! Мы действительно говорим об одном юноше. Он сидит с вами в одном классе на уроках зельеварения на самом деле.

— А-а, — выдохнула она. Рианна пыталась вспомнить, о чём только что говорил Снейп, теперь слегка нервничая из-за того, что какой-то парень наблюдает за ней, всё время молча наблюдает. — Ну, м-м, в этом случае… Вообще-то, это довольно жутко. Кто он?

Профессор Зельеварения покачал головой.

— Это не важно, — сказал он. — Мне просто любопытно, что бы вы подумали, узнав, что этот юноша по-прежнему любит вас годы спустя?

— М-м, — произнесла она, слегка запутавшись, — что это выглядит крайне жалко?

Снова тишину пещеры нарушал лишь треск факела.

— Так странно, — тихо сказал Снейп. — В моей жизни было два наставника. Оба были чрезвычайно проницательны, и ни один из них ни разу не сказал мне о том, чего я сам не понимал. Вполне очевидно, почему ничего не сказал первый, но второй… — его лицо напряглось. — Полагаю, с моей стороны было бы слишком наивно спрашивать его, почему он промолчал.

Тишина тянулась, пока Рианна лихорадочно пыталась придумать, что бы на это ответить.

— Так странно, — по-прежнему тихо сказал Снейп, — всего лишь в тридцать два года оглядываться на прожитое и спрашивать себя, когда именно вся жизнь оказалась безвозвратно разрушена. Решилось ли всё в тот миг, когда Распределяющая шляпа прокричала мне «Слизерин»? Это кажется нечестным, ведь мне не предложили выбора — Шляпа заговорила, едва коснувшись моей головы. Тем не менее, я не могу сказать, что меня распределили неверно. Я никогда не ценил знание ради самого знания. Я не был верен единственному человеку, которого звал другом. Во мне не было праведной ярости, ни тогда, ни сейчас. Смелость? Нет смелости в том, чтобы рисковать уже разрушенной жизнью. Мои маленькие страхи всегда управляли мной, и я никогда не сворачивал с дорожек, которыми они вели меня вниз. Нет, Распределяющая шляпа никогда не смогла бы отправить меня на её факультет. Быть может, уже тогда было предначертано, что я потеряю её навсегда. Честно ли это, спрашиваю я, пусть даже Распределяющая шляпа была права? Честно ли, что у некоторых детей больше смелости чем у других, и таким образом жизнь человека предрешена?

Рианна Фелторн начала осознавать, что всё это время совершенно не представляла, кем является её профессор Зельеварения на самом деле, но, к сожалению, все эти тёмные скрытые глубины совсем не помогали ей решить свою проблему.

— Но нет, — продолжил Снейп, — я знаю, когда всё пошло не так последний раз. Я могу назвать точно день и час, когда я потерял свой последний шанс. Мисс Фелторн, Распределяющая шляпа предлагала вам Когтевран?

— Д-да, — не задумываясь, ответила она.

— Вы хорошо разгадываете загадки?

— Да, — снова сказала она. Что бы он ни собирался сейчас сказать, она не услышит это, если ответит «нет».

— Я совсем не умею отгадывать загадки, — отстранённо произнёс Снейп. — Однажды мне загадали загадку, и даже самую простую её часть я разгадал, лишь когда стало уже слишком поздно. Даже то, что загадка предназначена именно мне, я понял, лишь когда уже стало слишком поздно. Я думал, что всего лишь случайно подслушал её, тогда как правда заключалась в том, что это меня подслушали. И я продал свою загадку другому, и именно тогда моя жизнь оказалась безвозвратно уничтожена, — голос профессора был по-прежнему задумчив, в нём было больше рассеянности, чем печали. — И даже сейчас я не понимаю чего-то важного. Например, предположим, некий человек с ножом споткнулся о ребёнка и зарезал сам себя. Мисс Фелторн, скажете ли вы, что этот ребёнок, — голос Снейпа стал низким, будто имитируя чей-то ещё более низкий голос, — НАДЕЛЁН МОГУЩЕСТВОМ ПОБЕДИТЬ его?

— Э-э… нет? — нерешительно ответила она.

— Тогда что же означает быть наделённым могуществом победить кого-то?

Рианна задумалась о загадке. (Уже не первый раз в жизни жалея, что она не выбрала Когтевран, и к чёрту родительское неодобрение. Но Распределяющая шляпа никогда не предлагала ей Гриффиндор)

— Ну… — мысли было нелегко облечь в слова. — Это значит, что у вас есть сила, но вы не обязаны её использовать. Это значит, что вы могли бы это сделать, если бы попытались…

— Выбор, — сказал профессор Зельеварения всё так же отстранённо, словно он вообще разговаривал не с ней. — Должен быть выбор. Вот что подразумевает эта загадка. И этот выбор не является предрешённым для выбирающего, ибо загадка не говорит «победит», но лишь «наделён могуществом победить». Как взрослый человек может отметить ребёнка, как равного себе?

— Что? — удивилась Рианна. Она совершенно не поняла эту фразу.

— Отметить ребёнка — просто. Любое сильное тёмное проклятие надолго оставляет шрам. Но это можно сделать с любым ребёнком. Какая отметка обозначит ребёнка, как равного?

Она выдала первое же, что пришло в голову:

— Если вы подписываете с кем-то контракт о помолвке, это означает, что однажды вы станете с ней равными, когда она вырастет и вы поженитесь.

— Это… Это наверняка не то, мисс Фелторн, но спасибо за попытку, — профессор потёр виски своими тонкими изящными пальцами, способными смешивать зелья с необычайно высокой точностью. — Столько намёков в таких хрупких словах — от этого можно сойти с ума. Силой, что неведома… это обязано быть чем-то большим, чем просто неизвестное заклинание. Не тем, что можно получить обычной учёбой и тренировками. Какой-то врождённый талант? Нельзя научиться быть метаморфомагом… и всё же это не похоже на силу, что неведома ему. Точно так же я не понимаю, как каждый из них может уничтожить другого, почти ничего не оставив. Я могу представить это в одном направлении, но не в обратном… — Снейп вздохнул. — И всё это не имеет никакого смысла для вас, мисс Фелторн, не так ли? Слова — ничто. Слова — это лишь тени. Её интонация — вот что несло смысл, и что я никогда не мог…

Голос профессора оборвался, а Рианна не сводила с него глаз.

— Пророчество?! — чуть ли не пискнула она. — Вы слышали пророчество?! — Она ходила на Прорицание пару месяцев. Потом отвращение пересилило, но она узнала достаточно, чтобы понимать принципы.

— Последняя попытка, — сказал Снейп. — Раньше я этого не пробовал. Мисс Фелторн, вслушайтесь в звук моего голоса, в то, как я говорю, не обращайте внимания на сами слова и скажите, что это могло бы означать. Вы можете это сделать? Хорошо, — она послушно кивнула, хоть и совсем не была уверена, что понимает, что от неё требуется.

Северус Снейп глубоко вдохнул и произнёс:

ИБО НЕ МОГУТ ИХ НЕСХОЖИЕ ДУФЫ СУЩЕСТВОВАТЬ В ОДНОМ МИЛЕ.

Звучание слов вызвало озноб, и ещё хуже было знать, что эти замогильные слова имитировали настоящее пророчество. От испуга она выпалила первую же мысль, пришедшую в голову, которая, возможно, была навеяна личностью её собеседника:

— Эти два ингредиента не могут находиться в одном котле?

— Но почему, мисс Фелторн? В чём смысл подобного утверждения? Что тут говорится на самом деле?

— А… — она рискнула — Если эти два ингредиента смешать, они могут вспыхнуть и прожечь котёл?

Лицо Снейпа даже на самую малость не поменяло выражения.

— Очень может быть, — после жуткой тишины, которая, казалось, тянулась минуты, наконец нарушил молчание Снейп. — Это может объяснить слово «должно». Спасибо, мисс Фелторн. Вы мне снова очень помогли.

— Я… — прошептала она, — я была рада… — и слова застряли у неё в горле. По голосу профессора Зельеварения она поняла, что время Рианны Фелторн, которая помнит эти мгновенья, подходит к концу. — Я бы хотела помнить об этой встрече, профессор Снейп!

— Я бы хотел, — произнёс Северус Снейп так тихо, что она едва могла слышать его, — чтобы всё было иначе…

Профессор Зельеварения поднялся с дивана, ощущение его присутствия рядом пропало. Он повернулся, достал из мантии свою палочку и направил на неё.

— Подождите… — сказала она. — Перед тем как…

Почему-то было невероятно трудно сделать первый шаг от фантазии к реальности, от воображения к действию. Даже если этот шаг останется единственным, и никакого продолжения не последует. Пауза растянулась, как пропасть между двумя горными вершинами.

Распределяющая шляпа никогда не предлагала ей Гриффиндор…

…честно ли это, что таким образом жизнь женщины предрешена?

Если ты не можешь сказать это сейчас, когда потом ты даже не будешь этого помнить… когда на этом всё и закончится, как если бы ты умерла… то скажешь ли ты это вообще кому-нибудь?

— Вы можете меня сначала поцеловать? — произнесла Рианна Фелторн.

Чёрные глаза Снейпа изучили её так пристально, что она покраснела до самой груди. Рианна подумала: может, он прекрасно знает, что от одного его присутствия у неё подгибаются ноги, и что на самом деле она хотела не поцелуй?

— Почему бы и нет, — тихо сказал профессор, наклонился к ней и поцеловал.

Это ничем не напоминало её фантазии. В них поцелуи Снейпа были неистовыми, cрываемыми силой, а сейчас… на самом деле, сейчас это было попросту неуклюже. Губы Снейпа слишком сильно прижались к её губам, и наклон был не тот, и их носы мешали друг-другу, и его губы оказались слишком напряжены, и…

Только когда профессор выпрямился и снова поднял палочку, она поняла.

— Это же… — сказала она удивлённо, глядя на него снизу вверх. — Это же не… это был… ваш первый…

Рианна Фелторн моргнула и оглядела пещеру. В ладони она сжимала огромный рубин, найденный здесь, в углу, прямо в грязи. Ей удивительно повезло, и она не понимала, почему при взгляде на этот рубин ей становится грустно, словно она что-то забыла, что-то очень ценное для неё.