Глава 33. Проблемы координации. Часть 1

От автора:
Версия теории принятия решений, использованная в этой главе, не является общепринятой с точки зрения научного сообщества. Она основывается на так называемой «вневременной теории принятия решений», разработчиками которой являются (наряду с многими другими) Гарри Дресчер, Вей Дай, Владимир Несов ну и, чего уж там… (прокашливается) я.

* * *

Самым ужасным было то, как быстро всё вырвалось из-под контроля.

Минерва даже не пыталась скрыть беспокойство.

— Альбус, — обратилась она к директору, когда они входили в Большой зал, — надо что-то делать.

Обычно атмосфера в Хогвартсе перед рождественскими праздниками была светлой и радостной. Большой зал уже был убран в зелёный и красный цвета. Эта традиция, древняя, как сам Хогвартс, появилась после свадьбы слизеринки и гриффиндорца, случившейся на святки и ставшей символом дружбы, которая выше предубеждений и разделения на факультеты. Со временем этот обычай распространился даже на магловские страны.

Но в этом году ученики за обедом нервно оглядывались через плечо, бросали злобные взгляды на другие столы и горячо спорили. Обычно для описания такой атмосферы используют слово «напряжённая», но в голове у Минервы крутилась фраза «пятая степень предосторожности».

Возьмите школу, разделённую на четыре факультета…

И добавьте по три воюющие армии на каждый курс.

А поклонники Драконов, Солнечных и Хаоса встречались далеко не только на первом курсе, они образовывали армии из тех, кто не входил в армии. Ученики надевали нарукавные повязки со знаком огня, улыбки или поднятой руки и кидались друг в друга заклинаниями в коридорах. Все три генерала первого курса призывали их остановиться — даже Драко Малфой выслушал Минерву и мрачно кивнул, — но «последователи» их не слушали.

Дамблдор отстранённым взглядом оглядел столы.

— Издревле жители в каждом городе разделялись на Синих и Зелёных… Они заводят драки со своими противниками, сами не ведая за что, подвергают себя опасности. Вражда к противникам возникает у них без причины и остаётся навеки. Не уважаются ни родство, ни свойство, ни узы дружбы. Даже родные братья, приставшие один к одному из этих цветов, другой к другому, бывают в раздоре между собою. И не могу я иначе назвать это, как душевной болезнью…

— Прошу прощения, — произнесла Минерва. — Я не…

— Прокопий Кесарийский, — сказал Дамблдор. — В Византийской империи очень серьёзно относились к гонкам на колесницах. Да, Минерва, я согласен, с этим нужно что-то делать.

— И быстро, — ещё тише сказала Минерва. — Альбус, я думаю, что нужно принять меры ещё до субботы.

В воскресенье большинство учеников Хогвартса разъедется домой на каникулы. Поэтому на субботу была назначена финальная битва армий первого курса, которая определит, кому достанется трижды проклятое исполнение рождественского желания от профессора Квиррелла.

Дамблдор повернулся и мрачно на неё посмотрел:

— Вы боитесь, что будет взрыв и кто-то пострадает.

Минерва кивнула.

— И во всём обвинят профессора Квиррелла.

Минерва, поджав губы, снова кивнула. У неё был большой опыт в том, что касалось увольнений профессоров по Защите.

— Альбус, — воскликнула она, — мы не можем потерять сейчас профессора Квиррелла, совершенно не можем! Если он продержится до февраля, наши пятикурсники смогут сдать С.О.В., если он продержится до апреля — семикурсники смогут сдать Т.Р.И.Т.О.Н. Годами Защите в Хогвартсе учили ужасно, он исправляет последствия этих лет за месяцы, целое поколение будет способно защитить себя, несмотря на проклятье Тёмного Лорда. Вы должны остановить эту битву, Альбус! Запретите армии!

— Я не уверен, что профессор по Защите хорошо это воспримет, — сказал Дамблдор, бросив взгляд на учительский стол, за которым Квиррелл пускал слюни в суп. — Кажется, он очень привязан к этим армия. Правда, когда я на них соглашался, то думал, что их будет четыре. По одной на каждый факультет. — Старый волшебник вздохнул. — Умный человек, возможно, с самыми лучшими намерениями, но, боюсь, недостаточно умный. И запрет армий тоже может спровоцировать взрыв.

— Но, Альбус, что тогда вы будете делать?

Старый волшебник одарил её доброй улыбкой:

— Устрою заговор, конечно же. Нынче в Хогвартсе это модно.

Они уже близко подошли к учительскому столу, поэтому Минерва ничего не ответила.

* * *

Самым ужасным было то, как быстро всё вырвалось из-под контроля.

Первая битва в декабре была… беспорядочной. Судя по тому, что Драко слышал.

Вторая битва была сумасшествием.

А третья битва будет ещё хуже, если только им втроём не удастся последняя отчаянная попытка остановить происходящее.

— Профессор Квиррелл, это безумие, — ровным голосом произнёс Драко. — Это не по-слизерински, это просто… — Драко не хватало слов. Он беспомощно всплеснул руками. — Совершенно невозможно строить планы в такой обстановке. В последней битве один из моих солдат симулировал собственное самоубийство. У нас даже пуффендуйцы устраивают заговоры, они думают, что они на это способны, но это совершенно не так! Всё происходит совершенно случайно, таким образом нельзя выяснить, кто самый умный или чья армия лучше сражается. Это…

Нет, у него совсем не было слов.

— Я согласна с мистером Малфоем, — судя по её голосу, Грейнджер сама удивилась, что произнесла эти слова. — Введение в игру предателей не работает, профессор Квиррелл.

Драко пытался запретить всем в своей армии строить заговоры, но это лишь привело к тому, что их стали строить тайком, никто не хотел отставать от солдат в других армиях. Оказавшись разбитым в последней битве в пух и прах, Драко сдался и снял запрет, но к этому времени его солдаты уже пустили свои планы в ход без единого руководства.

После того как солдаты рассказали ему свои планы, или то, что они называли планами, Драко попытался набросать схему победы в финальной битве года. Получившийся план содержал значительно больше трёх событий, которые должны произойти нужным образом, и Драко применил на бумагу Инсендио, а потом ещё и Эверто на пепел, потому что если бы его отец увидел это, он бы от Драко отрёкся.

Профессор Квиррелл сидел, облокотившись на стол и подперев голову руками. Его глаза были полузакрыты.

— А вы, мистер Поттер? Вы придерживаетесь того же мнения?

— Нам осталось только застрелить Франца-Фердинанда, и мы сможем начать Первую мировую войну, — заявил Гарри. — Вокруг творится полный хаос. Меня он полностью устраивает.

Гарри! — негодующе воскликнул Драко.

Только в следующую секунду он понял, что сделал это синхронно с Грейнджер, причём одинаково возмущённым тоном.

Грейнджер испуганно посмотрела на него, Драко же постарался сохранить невозмутимое лицо. Упс.

— Именно! — воскликнул Гарри. — Я вас предал! Обоих! Опять! Ха-ха!

Профессор Квиррелл слегка улыбнулся, но его глаза остались полузакрытыми.

— А почему, мистер Поттер?

— Потому что, по-моему, я справляюсь с хаосом лучше, чем мисс Грейнджер или мистер Малфой, — ответил предатель. — Наша война — это игра с нулевой суммой, и не важно, насколько эта игра сложна в абсолютных единицах, важно лишь, кто в неё играет лучше.

Гарри Поттер учился слишком быстро.

По-прежнему с полуприкрытыми глазами, профессор Квиррелл посмотрел на Драко, затем перевёл вгляд на Грейнджер.

— По правде говоря, мистер Малфой и мисс Грейнджер, я никогда себе не прощу, если закрою этот бедлам раньше, чем наступит кульминация. Один из ваших солдат даже стал четверным агентом.

Четверным?! воскликнула Грейнджер. — Но в войне принимают участие только три стороны!

— Да, — произнёс профессор Квиррелл, — как ни странно, но факт. Не уверен, встречались ли в истории четверные агенты или армии с такой долей настоящих и мнимых предателей. Мы исследуем новые берега, мисс Грейнджер, и уже не можем повернуть назад.

Выходя из кабинета профессора по Защите, Драко скрежетал зубами. Но Грейнджер выглядела ещё более рассерженной.

— Гарри, я не могу поверить, что ты это сделал! — воскликнула она.

— Я прошу прощения, — произнёс Гарри. Впрочем, он совсем не был похож на человека, который просит прощения, его губы уже сложились в злорадную ухмылку. — Помни, Гермиона, это всего лишь игра. Так почему только генералы должны иметь право строить заговоры? И потом, что вы можете сделать? Объединитесь против меня?

Драко быстро переглянулся с Грейнджер, убеждаясь, что их лица стали одинаково непроницаемыми. Гарри всё больше и больше, в открытую злорадствуя, полагался на нежелание Драко действовать сообща с грязнокровкой. И Драко уже начинало тошнить от того, что это используется против него. Если так дальше будет продолжаться, он объединится с Грейнджер просто ради того, чтобы разгромить Гарри Поттера и посмотреть, как этот грязнокровкин сын тогда запоёт.

* * *

Самым ужасным было то, как быстро всё вырвалось из-под контроля.

Гермиона смотрела на пергамент, который ей дал Забини, и чувствовала себя абсолютно потерянной.

На пергаменте были имена, от имён тянулись линии к другим именам, некоторые из линий были цветными…

— Скажи мне, — произнесла генерал Грейнджер, — в моей армии есть хоть один не шпион?

На этот раз они беседовали не в генеральском кабинете, а в одном из заброшенных классов. Кроме них никого не было: по словам полковника Забини, он был практически уверен, что как минимум один из её капитанов — предатель. Скорее всего, капитан Голдштейн, но Забини не знал наверняка.

Услышав вопрос, молодой слизеринец иронично улыбнулся. В поведении Блейза Забини по отношению к ней всё время проскальзывало лёгкое высокомерие. Но он не проявлял активной неприязни: чего-нибудь похожего на насмешки, которые он отпускал в адрес Драко Малфоя, или возмущения, которое он высказывал в адрес Гарри Поттера. Сначала Гермиона беспокоилась, что Забини её предаст, но тот, судя по всему, отчаянно пытался доказать, что два других генерала ничуть не лучше его. Гермиона пришла к мысли, что Забини, наверное, с радостью бы продал её кому-нибудь ещё, но он никогда не согласится сыграть на руку Малфою или Гарри.

— Большинство солдат всё ещё верны тебе, я уверен, — ответил Забини. — Просто никто не хочет пропустить веселье. — Презрительное выражение на лице слизеринца ясно показывало, что он думает о людях, которые не воспринимают интриги всерьёз. — Поэтому они считают, что могут быть двойными агентами и втайне работать на нас, притворяясь, что они нас предают.

— Но это также касается и тех, кто приходит к нам и говорит, что хочет стать нашим шпионом, — осторожно заметила Гермиона.

Юный слизеринец пожал плечами:

— Думаю, я с уверенностью могу сказать, кто действительно хочет предать Малфоя. Но я сомневаюсь, что хоть кто-то хочет по-настоящему продать тебе Поттера. Тем не менее, готов поклясться, что Нотт предаёт Поттера в пользу Малфоя, а поскольку я подговорил Энтвистла поговорить с ним на эту тему якобы от лица Малфоя, а Энтвистл на самом деле работает на нас, то это почти так же хорошо…

Гермиона на мгновение закрыла глаза:

— Мы ведь проиграем, да?

— Послушай, — терпеливо произнёс Забини, — сейчас ты лидируешь по баллам Квиррелла. В последней битве нам нужно лишь избежать разгрома, и у тебя будет достаточно баллов, чтобы выиграть рождественское желание.

Профессор Квиррелл объявил, что во время последней битвы будет действовать строгая система баллов, которую его попросили ввести, чтобы впоследствии не возникло обвинений в предвзятости. Всякий раз, когда один солдат «убьёт» другого, генерал первого получит два балла Квиррелла. И в этот же момент на поле боя (они до сих пор не знали, где будут сражаться, хотя Гермиона надеялась, что это опять будет лес, где у Солнечных получилось совсем неплохо) послышится удар гонга, тональность звука которого будет указывать, кто получил баллы. Если кто-то притворится, что в него попали, гонг всё равно прозвучит, но через некоторое время раздастся двойной удар, означающий отмену начисления баллов. А если солдат объявит название армии, выкрикивая «За Солнечных», или «За Хаос», или «За Драконов», то он начнёт приносить баллы генералу названной армии…

Даже Гермиона смогла заметить дыру в таких правилах. Но профессор Квиррелл следом объявил, что, если солдат изначально приписан к Солнечным, никто не может его застрелить во имя Солнечных, или, точнее, может, но Солнечные потеряют балл Квиррелла, и в знак этого прозвучит тройной гонг. Таким образом ни у кого не возникнет желания стрелять в своих солдат ради баллов или устраивать самоубийства, чтобы не достаться врагу, но останется возможность, при необходимости, стрелять в шпионов.

Сейчас у Гермионы было 244 балла Квиррелла, у Малфоя — 219, у Гарри — 221. И в каждой армии — 24 солдата.

— То есть мы сражаемся осторожно, — сказала Гермиона, — и стараемся не проиграть слишком сильно.

— Нет, — лицо слизеринца стало серьёзным. — Тут проблема. И Малфой, и Поттер знают, что они смогут победить, только если объединятся и разгромят нас, а уже потом сразятся между собой. Поэтому, я думаю, нам нужно сделать так…

Когда Гермиона выходила из класса, голова у неё уже немного шла кругом. План Забини не был очевидным. Он был неожиданным, сложным, многослойным, и подобный план Гермиона скорее ожидала бы услышать от Гарри, а не от Забини. Было что-то неправильное в том, что она оказалась способна понять такой план. Девочки не должны понимать такие планы. Если бы Шляпа заметила, что Гермиона способна понять такой план, то отправила бы её в Слизерин…

* * *

Просто восхитительно, как быстро разрастается хаос, если сеять его умышленно.

Гарри сидел в своём кабинете. Он получил право заказывать у домовых эльфов мебель и завёл себе трон и занавески в чёрных и багровых тонах. Алый как кровь свет, смешиваясь с тенями, струился на пол.

Какая-то часть Гарри наконец чувствовала себя как дома.

Перед ним стояли четыре лейтенанта Хаоса, его самые верные приспешники, и один из них был предателем.

Вот. Вот какой должна быть жизнь.

— Мы собрались, — произнёс Гарри.

— Да правит Хаос, — хором ответила четвёрка лейтенантов.

— Моё судно на воздушной подушке полно угрей, — сказал Гарри.

— Я не куплю эту пластинку, она поцарапанная, — хором откликнулись лейтенанты.

— И хрюкотали зелюки.

— Как мюмзики в мове.

Формальности соблюдены.

— Как идёт беспорядок? — спросил Гарри, подражая сухому шёпоту императора Палпатина.

— Хорошо, генерал Хаоса, — ответил Невилл голосом, который он всегда использовал для военных дел, настолько низким, что мальчик был вынужден останавливаться и прокашливаться. Лейтенант Хаоса был опрятно одет в чёрную школьную мантию с жёлтой оторочкой Пуффендуя, а его волосы были разделены пробором, как и заведено у всех приличных мальчиков. Эта несочетаемость внешнего вида и голоса понравилась Гарри больше, чем плащи, которые они сначала попробовали надевать. — Наши легионеры со вчерашнего вечера начали пять новых заговоров.

Гарри зловеще улыбнулся.

— Есть ли шансы, что какие-нибудь из них сработают?

— Думаю, нет, — ответил Невилл из Хаоса. — Вот отчёт.

— Превосходно, — сказал Гарри, взял пергамент у Невилла и зашёлся холодным смехом, будто задыхаясь от пыли. Значит, теперь число заговоров дошло до шестидесяти.

Пусть Драко попробует с этим управиться. Пусть попробует.

А что касается Блейза Забини…

Гарри опять засмеялся, и на этот раз злодейский хохот получился совершенно естественно. Ему определённо нужно одолжить у кого-нибудь домашнего книзла, потому что в такие моменты он просто обязан поглаживать кота.

— Теперь Легиону можно перестать устраивать заговоры? — спросил Финниган из Хаоса. — То есть, разве их уже не достаточно…

— Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Заговоров никогда не бывает достаточно.

Профессор Квиррелл высказался прекрасно: они раздвигали границы дальше, чем кто-либо и когда-либо их раздвигал. И Гарри не простил бы себе, если бы сейчас повернул назад.

В дверь постучали.

— Это генерал Драконов, — произнёс Гарри, злорадно улыбаясь в предвкушении встречи. — Он прибыл именно тогда, когда я и ожидал. Впустите его и уходите.

И четыре лейтенанта Хаоса побрели прочь, бросая мрачные взгляды на вражеского генерала, входившего в тайное логово Гарри.

Если ему не разрешат так жить, когда он вырастет, Гарри предпочтёт навсегда остаться одиннадцатилетним.

* * *

Солнце просачивалось через красные занавеси, заливая комнату кровавым цветом. Гарри Поттер сидел в огромном мягком кресле, покрытом золотыми и серебряными блёстками. Он упорно называл это кресло троном.

(Драко ещё сильнее уверился в том, что нужно разрушить планы Гарри Поттера раньше, чем тот захватит мир. Драко не мог даже представить, на что будет похожа жизнь под таким владычеством.)

— Добрый вечер, генерал Драконов, — произнёс Гарри Поттер холодным шёпотом. — Вы прибыли, как я и предвидел.

Что неудивительно, поскольку Драко и Гарри договорились о встрече заранее.

А ещё это был не вечер, но Драко уже знал, что такие фразы проще пропускать мимо ушей.

— Генерал Поттер, — Драко попытался вложить в свою речь как можно больше достоинства, — вы ведь знаете, что нашим армиям нужно действовать вместе, чтобы кто-нибудь из нас смог выиграть исполнение желания от профессора Квиррелла?

— Ес-стес-с-ственно, — прошипел Гарри, как будто считал себя змееустом. — Мы должны объединиться, чтобы уничтожить Солнечных, и только потом сражаться между собой. Но если один из нас предаст другого раньше, он может получить преимущество в дальнейшей схватке. И генерал Солнечных, которая знает всё это, попробует заставить нас думать, что один из нас предал другого. И у нас обоих, так как мы знаем об этом, будет искушение предать другого и изобразить, что это трюк Грейнджер. И об этом Грейнджер тоже знает.

Драко кивнул. Сказанное было очевидным.

— И… мы оба тем не менее хотим выиграть, и нет никого третьего, кто бы наказал одного из нас за предательство.

— Именно, — уже серьёзно ответил Гарри Поттер. — Мы столкнулись с классической дилеммой заключённого.

Ранее, на одном из их занятий, Гарри про неё уже рассказывал. Дилемма заключённого состоит в следующем: двое заключённых заперты в отдельных камерах. Против каждого из них есть улики, не слишком серьёзные, но достаточные, чтобы посадить их в тюрьму на два года. Каждый узник может выбрать сотрудничество с властями: предать другого и свидетельствовать против него в суде, в этом случае сам он получит только год тюрьмы, а другой получит на два года больше. Или узник может хранить молчание. Таким образом, если оба узника свидетельствуют друг против друга, оба получают по три года тюрьмы, если оба молчат — оба получают по два года. Но если один соглашается сотрудничать с властями, а второй молчит, то первый получает один год, а второй — четыре.

И оба заключённых должны принять решение, не зная, что сделает другой, и изменить решение в дальнейшем нельзя.

Драко тогда заметил, что будь заключённые Пожирателями Смерти времён Войны Волшебников, Тёмный Лорд убил бы предателя.

Гарри кивнул и сказал, что это один из способов решить дилемму заключённого. И, в сущности, оба Пожирателя Смерти именно по этой причине хотели бы присутствия в этой задаче Тёмного Лорда.

(Драко попросил Гарри сделать паузу и дать ему немного подумать. Сказанное очень хорошо объясняло, почему отец и его друзья соглашались служить Тёмному Лорду, который зачастую обходился с ними довольно грубо…)

На самом деле, сказал Гарри, во многом именно из-за этого и существуют правительства — тебе может быть лучше, если ты у кого-то украдёшь, как и любому из заключённых по отдельности будет лучше, если он предаст другого заключённого. Но если так будет думать каждый, в стране наступит анархия и всем будет хуже, как и в случае, если предательство совершат оба узника. Поэтому люди и позволяют правительствам собой управлять, поэтому Пожиратели Смерти и позволяли Тёмному Лорду иметь над собой власть.

(Драко снова попросил Гарри остановиться. Драко всегда считал само собой разумеющимся, что честолюбивые волшебники стремятся к власти потому, что хотят власти, а прочие люди позволяют над собой властвовать потому, что они пугливые пуффендуйчики. Поразмыслив, Драко решил, что так всё и есть, но точка зрения Гарри весьма занимательна, даже если и не верна.)

Но, продолжил Гарри, страх перед наказанием от третьих лиц — не единственный способ разрешить дилемму заключённого.

Предположим, сказал Гарри, что ты играешь в эту игру с точной волшебной копией самого себя.

Драко сказал, что если бы существовало два Драко, то ни один из них, несомненно, не пожелал бы зла другому, не говоря уже о том, что ни один Малфой не захочет прослыть предателем.

Гарри снова кивнул, заметив, что это ещё одно решение дилеммы заключённого: люди могут выбрать молчание либо потому, что хорошо друг к другу относятся, либо из благородных побуждений, либо из-за желания не портить себе репутацию. На самом деле, объяснил Гарри, классическую дилемму заключённого соорудить не так просто — в реальной жизни людям обычно или не наплевать на других людей, или они заботятся об общественном мнении, или боятся наказания Тёмного Лорда. Словом, их беспокоит не только срок заключения. Но если взять копию человека абсолютно эгоистичного…

(в качестве примера они использовали Панси Паркинсон)

…тогда обе Панси будут беспокоиться только о том, что случится с ней самой, а не с другой Панси.

Учитывая, что больше Панси ничего не заботит… и что Тёмного Лорда нет… и что Панси плевать на репутацию… и что у Панси либо отсутствует благородство, либо она не считает себя ничем обязанной другому заключённому… каким тогда будет самый рациональный поступок с точки зрения Панси — молчать или предать?

Некоторые, сказал Гарри, утверждают, будто самый рациональный поступок для Панси — предать свою копию, но Гарри, плюс некто по имени Дуглас Хофштадтер, считают иначе. Ведь если Панси предаст — не из-за какой-нибудь случайности, а целенаправленно, потому что считает это разумным, — тогда и другая Панси сделает точно так же. Две идентичных копии не могут прийти к разным выводам. Поэтому Панси делает выбор между миром, где обе Панси решат молчать, и миром, где обе Панси предадут, и ей будет лучше, если обе Панси будут молчать. К тому же, если бы Гарри думал, что «рациональные» люди и в самом деле предают в дилемме заключённого, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы распространять подобную «рациональность», потому что стране или заговору, в котором полно таких «рациональных» людей, суждено распасться. Своим врагам нужно рассказывать о подобной «рациональности».

Тогда это прозвучало убедительно, но сейчас у Драко появилась мысль, что…

Ты сказал, — начал Драко, — что рациональное решение дилеммы заключённого — молчать. Но тебе же выгодно, чтобы я так думал, правда?

И если Гарри удастся одурачить Драко, то Гарри потом скажет: «Ха-ха, снова тебя предал!» — и посмеётся над ним, и будет прав.

— На наших уроках я никогда не лгу, — серьёзно ответил Гарри. — Но вынужден напомнить: я не говорил, что ты обязан без раздумий выбирать молчание. Не в классической дилемме заключённого вроде этой. Я сказал, что когда ты делаешь выбор, не следует думать, что ты решаешь только за себя, или что ты решаешь за всех. Нужно думать, что ты решаешь за всех тех, кто достаточно похож на тебя, чтобы скорее всего сделать такой же выбор по таким же причинам. А также — что ты решаешь, какие предположения будут делать те, кто тебя достаточно хорошо знает, чтобы правильно предсказывать твои поступки. Тогда тебе никогда не придётся сожалеть о том, что ты рационален, из-за правильных предположений, которые делают другие люди — напомни когда-нибудь рассказать про Парадокс Ньюкома. Итак, вот какой вопрос ты себе должен задать, Драко: достаточно ли мы схожи, чтобы сделать одинаковый выбор, каким бы он ни был, по схожим причинам? И знаем ли мы друг друга достаточно хорошо, чтобы делать правильные предсказания — смогу ли я предсказать, поможешь ты или предашь, и сможешь ли ты предсказать, что я решил сделать то, что, по моему предположению, будешь делать ты, так как я знаю, что ты можешь предсказать это моё решение?

…И Драко не мог не подумать, что, раз он с трудом понимает даже половину всего этого, ответ, очевидно, «Нет».

— Да, — сказал Драко.

Воцарилась тишина.

— Понятно, — разочарованно протянул Гарри. — Ну ладно. Похоже, придётся найти какой-нибудь другой способ.

Драко и не думал, что это сработает.

Драко и Гарри обговорили этот вопрос вдоль и поперёк. Оба давно согласились, что сделанное на поле боя не считается предательством в реальной жизни — хотя Драко и был немного зол за то, что Гарри сделал в кабинете профессора Квиррелла, о чём и сказал.

Но если они не могли рассчитывать на честь или дружбу, оставался вопрос — как заставить армии работать вместе и победить Солнечных, несмотря на все попытки Грейнджер внести смуту в их ряды? С текущими правилами было невыгодно позволять Солнечным убивать солдат другой армии — это только поднимет планку, которую надо будет преодолеть самим — но вот красть попадания друг у друга, вместо того чтобы действовать сообща, как одна армия, а то и под шумок убивать солдат союзника — было выгодно…

* * *

Гермиона возвращалась в спальню Когтеврана, полностью погружённая в свои мысли. Её голова была забита войной, предательствами и другими неподобающими для девочки её возраста вещами. Поэтому в какой-то момент, завернув за угол, она врезалась в кого-то из взрослых.

— Простите, — на автомате сказала Гермиона. После чего подняла глаза и взвизгнула от неожиданности.

— Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, — на лице ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА сияла жизнерадостная улыбка, в уголках глаз поблёскивали весёлые искорки. — Вы полностью прощены.

Гермиона не могла отвести взгляд от доброго лица самого могущественного волшебника в мире, верховного чародея Визенгамота и председателя Международной Конфедерации Магов, который давно сошёл с ума от тягот борьбы с Тёмным Лордом. В её голове всплывали эти и другие многочисленные факты, но ей всё никак не удавалось произнести хоть что-то, кроме нескольких нечленораздельных звуков.

— На самом деле, мисс Грейнджер, — продолжил Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, — очень удачно, что мы врезались друг в друга. Дело в том, что я как раз сейчас размышлял, какие желания вы трое могли загадать…

* * *

Субботнее утро выдалось ясным и солнечным. Но ученики разговаривали между собой вполголоса, как будто первый же выкрик мог привести к взрыву.

* * *

Драко надеялся, что они снова будут сражаться на верхних этажах Хогвартса. Профессор Квиррелл сказал, что настоящие битвы с большей вероятностью происходят в городах, а не в лесах, и сражения в классах и коридорах, ограждённых лентами, обозначавшими границы доступных областей, должны были это имитировать. Армия Драконов хорошо себя показала в таких битвах.

Вместо этого, как и опасался Драко, профессор Квиррелл измыслил нечто совершенно особенное.

Полем боя послужит хогвартское озеро.

Лодок не предполагалось.

Сражение будет проходить под водой.

Гигантского кальмара временно парализовали, заклинаниями отогнали гриндилоу, профессор Квиррелл переговорил с русалидами, а всем солдатам раздали зелья подводного действия, позволяющие под водой дышать, ясно видеть, разговаривать и плавать со скоростью быстрого шага, просто отталкиваясь ногами.

Громадная серебряная сфера повисла в центре озера, словно маленькая подводная луна. Она поможет не потерять чувство направления — по крайней мере, поначалу. Луна будет постепенно тускнеть, и когда она погаснет окончательно, битва закончится, если к тому моменту не будет уже закончена.

Война в воде. Оборонять периметр невозможно — нападающие могут зайти с любой стороны, и даже под действием зелья далеко в тёмной воде не увидишь.

А если отплыть слишком далеко в любом направлении, через некоторое время начнёшь светиться, становясь лёгкой мишенью: обычно, если армия разбегалась, профессор Квиррелл просто объявлял её поражение, но сегодня они воевали за баллы. Конечно, до того, как начнёшь светиться, давалось некоторое время, чтобы можно было попробовать себя в роли ассасина.

Армию Драконов к началу игры поместили на большой глубине. Сверху светила далёкая подводная луна. Мутная вода освещалась в основном Люмосами. Впрочем, солдаты погасят их, как только начнутся манёвры. Нет смысла позволять врагу увидеть их раньше, чем они увидят его.

Драко несколько раз дрыгнул ногами, поднимаясь над своими неподвижно зависшими в воде солдатами, и посмотрел на них сверху вниз.

Под тяжестью ледяного взгляда Драко разговоры смолкли практически мгновенно. Бойцы смотрели на него снизу вверх с греющим душу выражением страха и беспокойства на лицах.

— Слушайте меня очень внимательно, — произнёс генерал Малфой. Его голос звучал ниже чем обычно и перемежался с пузырьками воздуха («Слубшайте бменя обчень внибмательбно»), но слова были слышны отчётливо. — Победить мы можем только одним способом. Нужно в союзе с Хаосом разбить Солнечных. А уж потом сразиться с Поттером и победить. Именно в таком порядке, понятно? Не важно, что ещё произойдёт, но сначала всё должно пройти так…

И тут Драко объяснил план, который они разработали с Гарри.

Солдаты обменялись изумлёнными взглядами.

— …И если какие-нибудь из ваших планов этому помешают, — закончил Драко, — то, когда мы окажемся на суше, я вас испепелю.

Последовал хор робких «Да, сэр».

— Все, кому поручены секретные задания, выполняйте их дословно, — добавил Драко.

Около половины в открытую кивнули, и Драко их запомнил, чтобы казнить, как только он придёт к власти.

Естественно, все личные задания были фальшивками — например, одному Дракону было приказано предложить несуществующую плату за предательство другому Дракону, а тому, в свою очередь, тихим доверительным тоном велено докладывать обо всём, что скажет ему первый. И каждому из них Драко объяснял, что вся война, возможно, зависит от выполнения этого задания, и он надеется на их понимание того, что ни один их собственный план не может быть важнее. Если повезёт, идиоты на этом удовлетворятся, а заодно обнаружится несколько предателей, если доклады не будут соответствовать инструкциям.

Настоящий же план для победы над Хаосом… ну, он был проще, чем тот, который Драко сжёг, но отцу всё равно бы не понравился. Но как Драко ни пытался, ничего более путного ему на ум не пришло. План не сработал бы ни с кем иным, кроме Гарри Поттера. Согласно докладу предателя, именно Гарри изначально этот план и придумал, и это было заметно. Драко и предатель просто добавили несколько штрихов…

* * *

Гарри сделал глубокий вдох и почувствовал, как вода безвредно журчит в его лёгких.

Они сражались в лесу, и он не мог сказать эту фразу.

Они сражались в коридорах Хогвартса, и он не мог сказать эту фразу.

Они сражались в воздухе, каждому солдату выдали по метле, но в этой фразе по-прежнему не было смысла.

Гарри даже думал, что ему так и не представится возможность произнести её, по крайней мере до тех пор, пока он сам не вырастет и не создаст для этого условия …

Легионеры Хаоса недоумённо смотрели на Гарри. Их генерал плыл так, что его ноги были направлены к далёкому свету над поверхностью озера, а голова — к тёмным глубинам.

Почему вы все стоите на головах?! — прокричал юный командир и принялся объяснять, как сражаться, не обращая внимания на направление гравитации.

* * *

В воде разнёсся гулкий звук колокола, и сразу же Забини, Энтони и ещё пять солдат направились вниз, к мрачным глубинам озера. Парвати Патил, единственная гриффиндорка в этой группе, на мгновение обернулась и радостно помахала рукой. Спустя секунду Скотт и Мэтт сделали то же самое. Остальные просто погружались вниз, пока не пропали из виду.

Генерал Грейнджер посмотрела им вслед и сглотнула. Она рисковала всем, разделив свою армию, вместо того чтобы использовать этих солдат в попытке выбить из игры как можно больше врагов.

Нужно понимать, ранее объяснял ей Забини, что обе вражеские армии не сдвинутся с места без плана, который позволит им рассчитывать на победу. Так что Солнечным недостаточно просто составить план собственной победы, они должны заставить остальные армии верить, — пока не станет слишком поздно, — что те могут победить.

Эрни и Рон, судя по их виду, до сих пор были в шоке. Сьюзен смотрела вслед исчезнувшим, будто что-то подсчитывая в уме. Солнечный Отряд, вернее, то, что от него осталось, — выглядел сбитым с толку. Они дрейфовали около залитой солнечным светом поверхности озера и блики света скользили по их униформам.

— И что теперь? — спросил Рон.

— Теперь мы ждём, — ответила Гермиона, достаточно громко, чтобы все солдаты её услышали.

Разговаривать с полным ртом воды было странно. У Гермионы было ощущение, как будто она совершает ужасную бестактность за обеденным столом и сейчас заплюёт слюной всё вокруг.

— Всех нас, кто остался, так или иначе застрелят, потому что Драконы и Хаос объединятся против нас. Мы просто должны забрать с собой как можно больше из них.

— У меня есть план, — сказал один из Солнечных солдат… Ханна, в первую секунду Гермиона не узнала её голос. — Он довольно сложный, но я знаю, как нам заставить Драконов и Хаос драться друг с другом…

— И у меня! — воскликнула Фэй. — У меня тоже есть план! Смотрите, Невилл Лонгботтом тайно сотрудничает с нами…

— И ты говорила с Невиллом? — вставил Эрни. — Неправда, это я…

Дафна Гринграсс и несколько других слизеринцев, которые не пошли с Забини, безудержно хихикали над перебивающими друг друга криками: «Нет, подожди, это я завербовал Лонгботтома».

Гермиона лишь устало обвела всех взглядом.

— Итак, — сказала Гермиона, когда крики наконец затихли, — до всех дошло? Ваши заговоры — не более чем уловка Легиона Хаоса. Некоторые — возможно, уловка Драконов. Все, кто на самом деле хотел предать Гарри или Малфоя, шли напрямую ко мне, а не к вам. Просто сравните детали ваших тайных планов, и убедитесь сами. — Возможно, Гермиона была не так хороша в интригах, как Забини, но она всегда понимала то, что говорят её офицеры, именно поэтому профессор Квиррелл и сделал её генералом. — В общем, не рассчитывайте на все эти заговоры, когда другие армии будут здесь. Просто сражайтесь, хорошо? Пожалуйста?

— Но, — кажется, Эрни был потрясён до глубины души, — Невилл — пуффендуец! Ты хочешь сказать, что он нам лгал?!

Дафна захохотала с такой силой, что выдыхаемый воздух перевернул её в воде вверх ногами.

— Я не знаю, что сейчас представляет из себя Лонгботтом, — мрачно заявил Рон, — но, думаю, он больше не пуффендуец. Им завладел Гарри Поттер.

— Знаешь, — произнесла Сьюзен, — я спрашивала Невилла об этом, и он ответил, что теперь он — пуффендуец Хаоса.

— Не важно, — громко сказала Гермиона. — Забини увёл с собой всех, кого мы считаем шпионами. Поэтому, я надеюсь, в нашей армии теперь не обязательно пристально следить друг за другом.

— Энтони — шпион?! — вскрикнул Рон.

— Парвати — шпион?! — ахнула Ханна.

— Парвати целиком и полностью шпион, — заявила Дафна. — Она покупает обувь в магазине для шпионов и пользуется шпионской губной помадой. И когда-нибудь она найдёт себе прекрасного мужа-шпиона и родит ему много маленьких шпиончиков.

В воде раздался удар гонга, свидетельствуя, что Солнечные только что получили два балла.

Сразу же раздался тройной удар, означающий, что Драконы потеряли один балл.

Предателям запрещалось убивать генералов, это правило ввели после катастрофической первой декабрьской битвы, когда всех трёх генералов усыпили в первую минуту. Но при удаче…

— О, — произнесла Гермиона. — Кажется, мистер Крэбб решил немного вздремнуть.

* * *

Армии, плывшие параллельно друг другу, походили на два косяка рыб.

Невилл Лонгботтом медленно и размеренно работал ногами. Нырять, только нырять, независимо от направления движения. К врагу должна быть обращена как можно меньшая часть тела — голова или ступни. Поэтому надо всегда нырять, ногами или головой вперёд, и враг всегда внизу.

Как и остальные легионеры Хаоса, Невилл постоянно крутил головой, посматривая вверх, вниз, вокруг… Не только в поисках Солнечных солдат, но и высматривая малейший признак того, что какой-нибудь легионер Хаоса вытащил палочку и готовится их предать. Обычно предатели ждали, пока не начнётся суматоха битвы, но этот ранний гонг показал, что нужно держаться настороже.

…Говоря по правде, Невилла это огорчало. В ноябре он был солдатом единой армии, все они шагали плечом к плечу, помогая друг другу. А теперь они следили друг за другом, высматривая малейшие признаки предательства. Возможно, так было забавнее для генерала Хаоса, но не для Невилла.

Направление, ранее известное как «верх», становилось светлее. Они приближались к поверхности и к Солнечным.

— Палочки к бою, — скомандовал генерал Хаоса.

Взвод Невилла вынул волшебные палочки, направляя их вперёд, на врага. Головы завертелись ещё быстрее. Если среди них есть шпионы Солнечных, то им сейчас самое время нанести удар.

Другой косяк рыб, Армия Драконов, делал то же самое.

— Сейчас! — донёсся далёкий выкрик генерала Драконов.

— Сейчас! — крикнул генерал Хаоса.

— За Солнечных! — заорали солдаты обеих армий и бросились вниз.

* * *

— Что?! — невольно воскликнула Минерва. Она смотрела на экраны, установленные рядом с озером. Её восклицание эхом отозвалось со всех сторон. Весь Хогвартс наблюдал за этой битвой, точно так же, как и за самой первой.

Профессор Квиррелл сухо рассмеялся:

— Я вас предупреждал, директор. Не существует правил, которые мистер Поттер не смог бы использовать в своих интересах.

* * *

Драгоценные секунды таяли, сорок семь солдат мчались на её семнадцать, а у Гермионы из головы вылетели все мысли.

Почему…

Затем всё встало на свои места.

Каждый раз, когда солдата, изначально приписанного к Солнечным, кто-то усыпит во имя Солнечных, она потеряет один балл Квиррелла. При «убийстве» одного Солнечного лишь одна из вражеских армий сокращает разрыв на два балла. С выкриком же «За Солнечных» они получают те же два балла, но честно поделённые. И если кто-то застрелит Солнечного во имя своей собственной армии, то другой звук гонга заметят даже в суматохе…

Гермиона вдруг порадовалась, что Забини не пришёл к ней с банальным планом устроить переполох между армиями, пока те атакуют Солнечных.

Однако чувство, что шансы падают и надежда исчезает, плохо сказывалось на боевом духе.

Большая часть солдат Гермионы всё ещё выглядела сбитой с толку, но по некоторым было видно, что до них уже доходит весь ужас складывающейся ситуации.

— Всё в порядке, — твёрдо произнесла Сьюзен Боунс. Взгляды устремились на Солнечного капитана. — Наша задача не изменилась, нам нужно забрать с собой столько врагов, сколько сможем. И помните: Забини увёл всех шпионов! Нам не нужно высматривать врагов, как им! — Девочка демонстративно улыбнулась, вызвав в ответ множество улыбок со стороны остальных солдат и даже самой Гермионы. — Всё будет как в ноябре. Просто держать выше головы, сражайтесь изо всех сил и защищайте друг друга…

Дафна застрелила её.

* * *

— Кровь Богу крови! — завопил Невилл из Хаоса, но поскольку он был под водой, то получилось больше похоже на «Блобь блогу глоби!».

Капитан Уизли развернулся, направил палочку на Невилла и выстрелил. Но тот плыл вниз, держа палочку прямо перед собой, и Простой щит полностью закрывал профиль Невилла — если кто-то и мог сейчас в него попасть, то точно не Солнечный Рон.

С мрачной решимостью на лице капитан Уизли устремился вверх, навстречу Невиллу. «Контего», — слетело с его губ. Возникшего щита в воде было не разглядеть.

Два воина сближались словно стрелы, которые хотят расщепить друг друга. Да, они уже не раз сходились в дуэли, но решающей станет именно эта.

(Далеко на берегу сотни людей затаили дыхание.)

— Радуги и единороги! — зарычал Солнечный капитан.

— Чёрный Козёл с тысячью младых!

— Учи уроки!

Два воина сходились всё ближе и ближе. И ни один не собирался уклоняться, потому что свернуть в сторону значит подставиться под заклятие врага…

Расстояние между молотом и наковальней стремительно сокращалось, но ни один из них не думал останавливаться…

— Спецатака: Выверт Хаоса!

Невилл увидел внезапный ужас на лице капитана Уизли, когда в того попало заклинание левитации. Они проверяли эти чары перед началом битвы, и, как и предполагал Гарри, Вингардиум левиоса становится весьма полезным боевым заклинанием, когда речь заходит о боях под водой.

— Будь ты проклят, Лонгботтом! — завопил Рон Уизли. — Хоть раз сразись по-нормальному, без своих дурацких спецатак…

Солнечного капитана закрутило вокруг своей оси, и заклинание сна, пущенное Невиллом, попало ему в ногу.

— Я не сражаюсь честно, — ответил Невилл уснувшему, — я сражаюсь, как Гарри Поттер.

* * *

Грейнджер: 237 / Малфой: 217 / Поттер: 220

И до сих пор, всякий раз стреляя в Гермиону, Гарри чувствовал себя отвратительно. Её лицо приобрело мирное выражение, руки безвольно распростёрлись в стороны, а лучи солнца скользили по её камуфляжной форме и облаку каштановых волос. Смотреть на это было тяжко.

А если бы Гарри попытался не стрелять в неё… не только Драко поймёт, что это означает, но и сама Гермиона на него обидится.

Она не мертва, — заявил Гарри своему мозгу, отплывая прочь, — она просто спит. ИДИОТ.

Ты уверен? — спросил мозг. — Что если её больше нет? Может, вернёмся и проверим?

Гарри быстро оглянулся.

Видишь, она в порядке, пузырьки идут у неё изо рта.

Может, это её последний вздох.

Ох, успокойся. Откуда вообще это параноидальное стремление её защищать?

Эй, она первый настоящий друг, который появился в нашей жизни. Помнишь, что случилось с нашим ручным камнем?

Не мог бы ты перестать НЕСТИ ЧУШЬ про этот бесполезный булыжник? Он даже не был живым, не говоря уж о разумности. Это, вероятно, самая жалкая детская травма на свете…

Две армии поспешно отделились друг от друга, вновь превратившись в два косяка рыб.

Генерал Грейнджер потеряла семнадцать очков, но забрала с собой трёх солдат Хаоса и двух Драконов, ещё один солдат Хаоса и двое Драконов были застрелены как предатели. В итоге получалось, что Гермиона потеряла семь баллов, Гарри — один, Драко — два, то есть Солнечные опережали Драконов на двадцать очков, а Хаос — на семнадцать. Если Хаосу удастся уничтожить все двадцать оставшихся Драконов, он победит. Конечно, оставался джокер в виде семи отделившихся Солнечных солдат…

…если, конечно, их можно так называть.

Два косяка медленно сближались. Солдаты обеих армий приготовились выкрикнуть название своей армии и атаковать…

— Всем, кто их получил, — громко произнёс Гарри, — помните Специальные приказы с первого по третий. И не забудьте «Мерлин говорит» в третьем. Приказ не подтверждать.

Заслуживающие доверия две трети армии кивать не стали, а оставшаяся треть просто приобрела озадаченный вид.

Первый Специальный приказ: Не пытаться выкрикивать какие-либо кодовые слова во время битвы, не тратить силы на какие-либо заговоры, кроме особо одобренных командиром. Просто плыть, ставить щиты и стрелять.

Гермиона и Драко весь декабрь воевали со своими солдатами, пытаясь заставить их прекратить строить заговоры самостоятельно. Гарри же, наоборот, поощрял в своих солдатах стремление устраивать заговоры в течение последних двух битв… но также предупреждал их, что как-нибудь в будущем он может попросить их отставить один-два заговора в сторону. Конечно, они сразу же соглашались. И поэтому сейчас, в решающей битве, они с радостью подчинились.

Гарри был уверен, что ни Гермионе, ни Драко не удастся успешно отдать такой приказ. Потому что одно дело, когда солдаты видят в командире союзника по интригам, и совсем другое, когда они считают его унылым занудой, который портит им всё веселье. Насаждение порядка приводит к разрастанию хаоса, и наоборот…

— Вот они! — крикнул кто-то, указывая вниз.

Из глубин озера поднимались забытые покинувшие последнюю битву семеро пропавших Солнечных солдат. Теперь они возвращались в бой. Окружавшая их яркая аура трусости постепенно меркла.

Два косяка рыб всколыхнулись, нервно поднимая палочки.

— Не стрелять! — крикнул Гарри, и одновременно тот же крик донёсся со стороны генерала Малфоя.

Все затаили дыхание.

Семеро Солнечных солдат проплыли к Армии Драконов и присоединились к ним.

Со стороны Армии Драконов донеслись торжествующие восклицания.

Треть Легиона Хаоса исторгла вопли разочарования.

Кое-кто из оставшихся двух третей улыбнулся, хотя этого делать не стоило.

Гарри не улыбался.

Чёрт, это точно не сработает…

Но он всё равно не смог придумать ничего лучше.

— Второй и Третий Специальные приказы по-прежнему в силе! — крикнул Гарри. — В бой!

— За Легион Хаоса! — заорали двадцать легионеров Хаоса.

— За Армию Драконов! заорали двадцать воинов-Драконов и семь Солнечных солдат.

Легионеры Хаоса нырнули вниз, и все предатели приготовились нанести удар.

* * *

Грейнджер: 237 / Малфой: 220 / Поттер: 226

Драко отчаянно крутил головой, пытаясь оценить происходящее. Почему-то, несмотря на превосходство его армии в численности, он потерял инициативу. Четыре группы Драконов преследовали четыре меньшие группы солдат Хаоса, но поскольку именно войска Драко пытались навязать бой, они были вынуждены следовать за убегающими легионерами, и каким-то образом это приводило к концентрации сил Хаоса, которые открывали огонь по открытым флангам Драконов…

И вот опять!

Призматис! — крикнул Драко, вскинув палочку. Появившийся щит был заметен даже в воде, искрящаяся многоцветная плоская стена укрыла Драко и ещё пятерых Драконов от группы легионеров Хаоса, которая открыла по ним огонь, проплыв мимо. Исчезновение угрозы с этой стороны позволило солдатам Драко возобновить преследование легионеров, за которыми они гнались ранее…

Драко слегка напрягся, наблюдая, как заклинания сна одно за другим поглощаются его Радужной стеной. Оставалось только молиться Мерлину, чтобы никто из этих четырёх легионеров не знал заклинание Пронзающего бура…

Раздался гонг, означающий победу Дракона, и группа легионеров Хаоса перевернулась с ног на голову и поплыла прочь. Драко убрал Радужную стену и опустил палочку, его руки слегка тряслись.

Сражение в воде оказалось даже более утомительным, чем сражение на мётлах.

— Не преследовать! — закричал Драко своим солдатам, которые помчались за легионерами. — Сонорус! ВСЕ КО МНЕ!

Когда силы Драконов начали стягиваться к Драко, силы Хаоса мгновенно развернулись и стали преследовать Драконов. Драко громко выругался, услышав сигнал о победе солдата Хаоса — чей-то Простой щит оказался направлен не в ту сторону. Когда силы Драконов собрались достаточно близко, чтобы поддерживать друг друга, легионеры вновь развернулись и уплыли во мрак.

Несмотря на численное превосходство, Драконы попали в легионеров три раза, а те в ответ — четыре. И ещё Драко услышал сигнал о казни одного из шпионов-Драконов. Гарри Поттер или очень быстро придумывал много очень хороших идей, или по каким-то невообразимым причинам уже потратил кучу времени, размышляя, как сражаться под водой. У Драко дела не ладились, и ему нужно было переосмыслить происходящее.

К тому же, похоже, всем было трудно целиться и плыть одновременно, поэтому битва могла затянуться настолько, что кончится время… От далёкой подводной луны уже осталась только половина, и это было плохо… Ему нужно переосмысливать всё быстрее…

— В чём дело? — спросила Падма Патил, когда она и её подразделение подплыли к Драко.

Падму Драко назначил своим заместителем — она умна и сильна как волшебница, и, что ещё лучше, ненавидела Грейнджер и считала Гарри своим соперником, поэтому ей можно было доверять. Работа с Падмой помогла ему понять правдивость старой поговорки, что Когтевран — сестра Слизерина. В своё время Драко был удивлён, когда отец ему сказал, что Когтевран — приемлемый факультет для его будущей жены, но теперь он понял смысл слов отца.

— Ждём, пока все соберутся, — ответил Драко. По правде говоря, ему нужно было перевести дыхание. Тяжело одновременно быть и генералом, и самым сильным волшебником, приходится использовать магию, не переставая.

Подплыл Забини. Он командовал соединением из двух Солнечных и четырёх Драконов, одним из которых был Грегори. Задачей Грегори было приглядывать за Забини, которому Драко не доверял. И ни Драко, ни Забини не доверяли Солнечным настолько, чтобы оставить их в большинстве в каком-нибудь из соединений. Предполагалось, что они верны или непосредственно Драко, или Грейнджер, которая была обманута обещанием, что Драконы будут преданы в конце, после того как оба войска понесут тяжёлые потери. Точно так же наиболее верные легионеры Гарри, видимо, были обмануты обещанием Солнечных, что те будут лишь изображать стрельбу по ним, а в конце поддержат Хаос. Но, возможно, некоторые из Солнечных на самом деле верны Хаосу и не стреляли настоящими заклинаниями Сна, и именно поэтому армия Драконов ещё не выигрывала, несмотря на своё численное преимущество…

Подошедшее следом подразделение понесло потери. Трое солдат направляли палочки на двух других, которые плыли с пустыми руками.

Драко стиснул зубы. Опять проблема предателей. Нужно поговорить с профессором Квирреллом и найти способ хоть как-то наказывать предателей. Нынешние условия не реалистичны, в настоящей жизни предателей можно запытать до смерти.

— Генерал Малфой! — крикнул командир подразделения, мальчик из Когтеврана по имени Терри. — Мы не знаем, что делать — Цези застрелил Богдана, но Цези говорит, что Келла сказала ему, что Богдан застрелил Спектра…

— Я не говорила! — заявила Келла.

— Нет, говорила! — взвизгнул Цези. — Генерал Малфой, это она — шпион, я должен был по…

Сомниум, — произнёс Драко.

Раздался тройной гонг, означающий потерю балла Драконами, и обмякшее тело Келлы поплыло прочь.

К настоящему времени Драко уже слышал слово «рекурсия», и распознал интригу Гарри Поттера с первого взгляда.

(К несчастью, Драко не слышал об аутоиммунных нарушениях, и ему не приходила в голову мысль, что умный вирус может начать свою атаку, создав симптомы аутоиммунного нарушения, чтобы тело не доверяло собственной иммунной системе.)

— Общий приказ! — объявил Драко, повысив голос. — Запрещается стрелять в шпионов всем, кроме меня, Грегори, Падмы и Терри. Если кто-то увидит что-нибудь подозрительное, он должен доложить одному из нас.

И тут…

Прозвучал гонг, сообщивший, что Солнечные заработали два балла.

Что?! почти одновременно воскликнули Драко и Забини и начали быстро оглядываться. Вроде бы, никого только что не застрелили, и все Солнечные были на месте. (Если не считать Парвати, которую застрелил до сих пор неизвестный предатель из взвода Падмы. И, конечно, Падма выстрелила в Парвати ещё раз, на случай, если та притворяется, поэтому это определённо не она…)

— Предатель Солнечных среди Хаоса? — озадаченно произнёс Забини. — Но все, кого я знал, должны были нанести удар во время атаки Хаоса на Солнечных…

— Нет! — воскликнула Падма. — Это Хаос казнил шпиона!

— Что?! — удивился Забини. — Но почему…

И тут до Драко дошло. Проклятье!

— Потому что Поттер считает, что он гарантированно обгонит Солнечных, но не уверен, что сможет обойти нас! Поэтому он не хочет терять даже один балл, когда казнит предателя! Общий приказ! Если нужно казнить предателя, сначала назовитесь Солнечными! И не забудьте переключиться потом на Драконов…

* * *

Грейнджер: 253 / Малфой: 252 / Поттер: 252

Тело Лонгботтома дрейфовало в воде, руки и ноги беспомощно болтались. Когда Драко наконец в него попал, то выстрелил потом ещё раз для верности.

Гарри Поттер, защищённый Радужной сферой, мрачно смотрел на происходящее. Где-то вдалеке медленно угасало последнее серебряное сияние полумесяца. Если бы Лонгботтом застрелил на одного солдата больше (Драко знал, о чём думает Гарри), если бы двое легионеров продержались чуть-чуть дольше, они могли бы выиграть…

После того как Драко перестроил свои войска и опять перешёл в наступление, боевые действия и казни шпионов во имя Солнечных привели к тому, что Солнечные опережали и Драконов, и Хаос ровно на один балл. После того как Гарри начал казнить шпионов новым образом, у Драко не было иного выбора, кроме как последовать его примеру.

Но теперь на одного генерала Хаоса приходилось трое противников — двое выживших Драконов и единственный оставшийся предатель из Солнечных. Драко, Падма и Забини.

Драко не был дураком, поэтому как только Лонгботтом застрелил Грегори и сам пал от выстрела Драко, он приказал Падме забрать палочку у Забини. Блейз одарил его оскорблённым взглядом и отдал палочку, заявив, что Драко ему за это будет должен.

Таким образом, против генерала Хаоса остались Драко и Падма.

— Полагаю, сдаваться ты не хочешь? — с настолько злорадной ухмылкой Драко к Гарри Поттеру ещё никогда не обращался.

— Усну, но не сдамся! — выкрикнул генерал Хаоса.

— Просто чтобы ты знал, — произнёс Драко, — на самом деле у Забини нет старшей сестры, которую ты бы мог спасти от гриффиндорских хулиганов. Зато у него есть мать, которая не одобряет маглорождённых вроде Грейнджер, и я написал ей парочку писем и предложил оказать Забини несколько услуг — не привлекая отца, просто ряд вещей, которые я сам могу сделать в школе. И, кстати, мать Забини также не одобряет Мальчика-Который-Выжил. Это я просто на случай, если ты до сих пор думаешь, что Забини был на твоей стороне.

Гарри помрачнел ещё сильнее.

Драко поднял палочку и сделал несколько ритмичных вдохов, собирая силы для заклинания Пронзающего бура. Радужная сфера Грейнджер уже почти не уступала той, что создавал Драко, и сфера Гарри была не хуже. Где эти двое находят время?

Лаганн! — выкрикнул Драко, полностью вкладываясь в заклинание. Вылетевшая зелёная спираль разбила щит Гарри, и практически в этот же миг…

Сомниум! — крикнула Падма.

* * *

Грейнджер: 253 / Малфой: 252 / Поттер: 254

Гарри протяжно с облегчением выдохнул, и дело было не в том, что ему больше не нужно удерживать Радужную сферу. Он опустил палочку, рука слегка дрожала.

— Знаешь, — произнёс Гарри, — я уже начал немного беспокоиться.

Второй Специальный приказ: Если предатель Солнечных, судя по всему, по-настоящему в вас не стреляет, по возможности притворитесь, что он попал. Постарайтесь стрелять в Драконов, а не в Солнечных, но если не можете — стреляйте в Солнечных.

Третий Специальный приказ: Мерлин говорит не стрелять в Блейза Забини и близняшек Патил.

Широко ухмыльнувшись, Парвати Патил сорвала трансфигурированную заплатку с эмблемы на форме и отбросила её в сторону.

— Гриффиндорцы за Хаос, — произнесла она и вручила Забини его палочку обратно.

— Большое тебе спасибо, — сказал Гарри и глубоко поклонился гриффиндорской девочке. — И тебе тоже спасибо, — поклонился он Забини. — Знаешь, когда ты пришёл ко мне с этим планом, я не мог понять, гений ты или сумасшедший. В итоге я решил, что и то, и другое. И, кстати, — Гарри повернулся к телу Драко, — у Забини есть двоюродная сестра…

Сомниум, — произнёс Забини.

* * *

Грейнджер: 255 / Малфой: 252 / Поттер: 254

Тело Гарри Поттера уносило прочь, сон быстро сгладил изумление и ужас на его лице.

— Я передумала, — весело сказала Парвати, — пожалуй, гриффиндорцы будут за Солнечных.

И она засмеялась, так радостно, как никогда прежде. Наконец-то ей предоставилась возможность убить свою сестру-близнеца и занять её место. Она всю жизнь мечтала об этом и трюк вышел идеально, всё вышло идеально…

…её палочка молниеносно повернулась в сторону Забини, зеркально повторив его движение.

— Подожди! — крикнул Забини, — не стреляй, не сопротивляйся. Это приказ.

— Что?! — изумилась Парвати.

— Извини, — сказал Забини с выражением на лице, которое не совсем подходило для извиняющегося человека, — но я не могу быть полностью уверен, что ты за Солнечных. Так что я приказываю тебе дать мне возможность выстрелить в тебя…

— Стой! — воскликнула Парвати, — мы же опережаем Хаос только на один балл. Если ты выстрелишь в меня…

— Очевидно, что я застрелю тебя во имя Драконов, — немного высокомерно ответил Забини, — то, что мы хитростью заставили их добывать для нас баллы, не означает, что это не подойдёт и нам.

Парвати с подозрением уставилась на него.

— Генерал Малфой сказал, что твоей матери не нравится Гермиона.

— Скорее всего, — согласился Забини всё с тем же самодовольным выражением на лице. — Но некоторые из нас заботятся о сохранности нервов родителей меньше, чем Драко Малфой.

— А Гарри Поттер сказал, что у тебя есть кузина…

— Нет, — сказал Забини.

Парвати продолжала сверлить его взглядом, пытаясь думать, но интриги не были её сильной стороной. План Забини заключался в том, чтобы незаметно поддерживать равным количество баллов у Драконов и Хаоса, чтобы им пришлось казнить своих предателей во имя Солнечных, вместо того чтобы потерять хотя бы один балл, и это сработало… но… у неё было ощущение, что она что-то упускает… она не была слизеринкой…

— А почему бы мне не застрелить тебя во имя Дракона? — спросила Парвати.

— Потому что я старше по званию, — ответил Забини.

У неё возникло неприятное предчувствие.

Одно долгое мгновение она смотрела на него.

А потом…

Сомни… — начала она, но вдруг поняла, что забыла сказать «во имя Дракона» и осеклась…

* * *

Грейнджер: 255 / Малфой: 254 / Поттер: 254

— Всем привет, — с экранов смотрело весьма довольное лицо Блейза Забини, — похоже, теперь всё зависит от меня.

И люди на берегу озера затаили дыхание.

Солнечные опережали Драконов и Хаос ровно на один балл.

Блейз Забини мог застрелить себя во имя Дракона или Хаоса, или же оставить всё как есть.

Колокольный перезвон возвестил, что пошла последняя минута игры.

На лице слизеринца была странная кривая ухмылка, он вращал пальцами палочку, почти невидимую в тёмной воде.

— Знаете, — его голос звучал так, будто он репетировал эту фразу заранее, — это ведь всего лишь игра. А игры должны быть весёлыми. Так почему бы мне не поступить, как мне хочется?